мглы огонек – свет на дворе, живой огонь. Не костер или факел – светлое пятно большое, а значит, там живут люди. Спустились ниже – и не прогадали. Это оказался постоялый двор, а значит, где-то рядом текла дорога, торная и широкая.

Скай опустился бесшумно – решили не говорить людям о драконе, и Айенга набросила рунную вязь колдовства на Ская – чтоб отвести глаза тем, кто сумеет его в ночной тьме разглядеть. Теперь в дракона надо было врезаться, чтоб его заметить.

– Уберемся до света, – решил Фокс. – И сделаем вид, что мы обычные путники.

– Тогда я буду помалкивать – говорить только мыслью, если понадобится, – согласилась Айенга. – ни к чему лишнее внимание. И все-таки, Скай – это не невидимость. Просто в твою сторону не будут смотреть, не захотят идти – ну и в темноте разглядеть сейчас и без рун тяжело что-то. Поэтому просто сиди тихо, хорошо?

– Главное, чтоб хозяину трактира не вздумалось пересчитать дрова в сарае среди ночи, – хмыкнул Фокс.

Не захочется, отозвалась мысленно Айенга. Хватит болтать, а то примут за умалишенного.

Фокс кивнул – и, вздохнув, направился к двери – постучаться, попросить крова на ночь.

Что ж, надеюсь, мне поверят, что ты никого не съешь! – не держался он.

Что странно – а поверили.

Хозяин трактира долго косился и поджимал губы, но заезжий парень – одетый хорошо, добротно, по-северному тепло – уверял его, что с ним вовсе не дикий волк, а ручной, хорошо обученный зверь.

– Она и волк-то наполовину, ее отцова охотничья собака принесла! Со своих рук выкормил, послушная и смирная, никого не потревожит. Дашь мне комнату – до утра оттуда она шагу не сделает, я ручаюсь! Хозяин, дай переночевать, я сегодня день в пути, продрог и голоден – еще и вроде как заплутал, еле к жилью вышел, – Фокс приложил все усилия, чтоб речь его звучала непринужденно и легко.

– Как тут заплутать-то можно? – трактирщик вытаращил глаза. – Ты откуда идешь?

– От Янгорра, – ляпнул Фокс, и тут же прикусил язык – за день он никак не мог от столицы дойти до этой богами забытой развилки!

– С янгоррского тракта, ага, – понял трактирщик ответ по-своему. – Срезал-то зачем? Тут, браток, леса кругом, сгинешь, вовек не найдут. По темноте еще! Волки по первому снегу рыщут, еще не везде медведи спать залегли – бессмертным себя чаешь?

– Ну так я с нею, – Фокс замялся. – Привык, что от зверя или разбойника она защитит. А тут и твой двор!

И Фокс протянул хозяину двора серебряную монету.

– От целой стаи одна собака – не подмога, – покачал хозяин головой. – Проходи, бесстрашный, что уж.

Он отступил в теплое, залитое теплым светом очага нутро трактира, пропуская гостя с его зверем, да присвистнул, когда Фокс скинул капюшон:

– Эге, да ты совсем не местный, парень, чай, вовсе не из Краймора! И то, давненько ко мне эльфы-то не заглядывали, тем более – с юга.

– Да нет, я крайморец, – соврал Фокс, старательно изобразив смущение: чуть отвел глаза, обозначил уголками губ улыбку, легко пожал плечом. – Просто не из этой части, это правда.

– Давай, располагайся – еды, не обессудь, выбора большого нету, принесу, что есть готовое. А если больше захочешь – тому отдельная цена будет.

– Идет, – кивнул Фокс.

Прошел к дальнему от входа углу – там как раз было свободное место. Кроме него, в трактирном зале сидело еще трое путников – невысокий, крепко сбитый, точно гном, мужчина непонятного возраста, одетый хорошо и добротно, и от гнома отличающийся отсутствием бороды, да еще пара крестьян – непонятно, то ли брат с сестрой, то ли муж с женой. Оба были довольно молоды, одеты бедно, и с простыми круглыми лицами, мужчина в круглой шапке и кафтане, женщина – в чепце и худой шубейке. Что ж, может, и правда брат с сестрой – носы и круглые глаза под сероватыми, невзрачным бровями были у них совершенно одинаковы.

Женщина испуганно покосилась на Айенгу, и Фокс немедленно заверил, что его зверь никого здесь не тронет. Айенга завиляла хвостом, когда всадник опустил руку ей на голову. Прижала уши, умильно разинула пасть – вот-вот еще язык вывалит!

Фокс едва сдерживался, чтобы не прыснуть.

Не переигрывай – я засмеюсь, и нас выгонят.

Даму, впрочем, это показное дружелюбие, казалось, еще больше напугало – вот-вот ноги на лавку подберет и завизжит. Как поселянка может собак-то бояться? Впрочем, на собаку Айенга и не походила вовсе, что бы там Фокс не плел.

– Эй, Карл! Почему со зверем пустил? Ида его боится!

– Помалкивай, Ландби. Ты и так кой-чего должен, – проворчал трактирщик. – Я же могу передумать считать твою услугу за часть оплаты, как думаешь, а?

Ландби что-то проворчал недружелюбно, но Фокс чуть поклонился и мягко сказал:

– Я клянусь, что мы с моей собакой не побеспокоим вас!

– Собакой?

– Ее зовут Айе… – волчица скосила на него глаза, и тот словно поперхнулся, но закончил речь. – Да, Айе.

– С виду – волк волком.

– Ну, только отчасти, понимаете, ее мать – собака со двора моего отца….

– Ладно-ладно, только отведи ее подальше от нас, хорошо? Моя сестра, – ага, все-таки сестра! – боится волков. Насколько твоя зверюга волк, это уже не важно, главное, чтобы она не трогала нас.

– Это я могу обещать, – сердечно заверил Фокс, да и направился на облюбованное место.

Сидел там, от скуки глазел по сторонам, да на соседей-постояльцев.

Ничего примечательного ровным счетом – трактир был таков, каких по всему миру сотни и дюжины сотен: крепкий дом, два этажа, объемистый пристрой с кладовкой, как он помнил – вход в кладовку за стойкой, его загораживает сейчас своей широкой спиной Карл. Там же, в недрах дома. Где-то суетятся на кухне люди – судя по голосам, две женщины. Может, жена и дочка трактирщика даже.

По стенам – утварь всякая, пучок чеснока над стойкой, барсуковая шкура на стене, рога оленьи вон – украшения немудрящие, прямо скажем. Зато стойка на удивление чистая, горы пустых плошек и мисок на полке за ней – тоже. Виднеются под полками объемистые бочонки – спросить, что ли, пива? Вряд ли северный эль есть в этих краях… но все равно спросил – у подавальщицы, молоденькой девицы со светлыми, как солома, косами. И впрямь, дочка, что ли? Непохожа, Карл чернявый и носатый, а у нее нос пуговкой и волосы светлые, но разве это точный признак?

Она плюхнула на стол три миски – каша с жирноватым мясом, суп какой-то, кажется, с морковью и грибами, квашеная капуста.

Брусники бы…

Спросить можешь, но имей в виду – выдашь в себе иноземца разом.

– Милая девушка, а есть ли у вас доброе пиво или, скажем, эль, и то и сидр? – решил совсем слегка поискушать судьбу Фокс

– И пиво, и эль! – звонко ответила она. – Сидра нету, правда. Хлеба доброму господину принести?

– Неси. И кружку эля, – кивнул Фокс.

Девчонка ушла, старательно похлопав глазами и поулыбавшись, но всадник не обратил внимания на ее ужимки. Принеся обещанное, она продолжила свои ухищрения, но он остался безучастен – даже когда она подсела поближе, выясняя, не хочется ли ему, скажем, горячего жареного сыру с изюмом, он лишь рассеянно кивнул – кашу со свининой он отдал Айенге, а суп оказался жидковат, хоть и ароматен. Курицу из него, вероятно, ест на ужин кто-то другой – может, даже сам Карл.

Или вон тому гномовидному молодцу и опасливым селянам досталась – они-то раньше пришли!

Эль оказался жидковат – не чета северному, но, кажется, но от того, что его разбавили, а просто сварен так.

Фокс вяло поболтал ложкой в тарелке, откусил кусок хлеба и подумал – как бы так у трактирщика заполучить, например, кусок баранины? Скай долго летел, ему бы подкрепить силы тоже.

Хлеб, по крайней мере, был вкусным, хоть и из грубой муки.

Снова впорхнула в зал девица – принесла кружку «гному», тарелку с обещанным сыром – Фоксу.

И почему-то попыталась пристроиться уже не рядом, а едва ли не на колени.

– На лавке полно места, – он снял ее руки со своих плеч. – А я даже имени твоего не знаю.

– Гизела меня зовут, – отозвалась она. – Отчего ты такой неласковый? У тебя красивый голос и необычные глаза – в жизни ни разу не видела, чтоб по-южански темные, но при том не орехового